Фильм про московское метро стал лучшим дебютом на главном фестивале документального кино. Мы поговорили с его создателями

Фильм про московское метро стал лучшим дебютом на главном фестивале документального кино. Мы поговорили с его создателями

На прошедшем в конце ноября фестивале IDFA в Амстердаме — ключевом международном смотре документального кино — приз за лучший дебют получил «Куда мы едем?». Автор — Руслан Федотов, белорусский режиссер, долгое время работающий в России. Это важное событие для всей российской документальной сцены и задел на будущее для Руслана. Майя Кузина, куратор документального кино на Кинопоиске, поговорила с режиссером и с продюсером Семеном Закружным о создании фильма, стереотипах о России и эстетике в документальном кино. И в этом же материале мы публикуем фрагмент из картины.

«Куда мы едем?» — аккуратный и очаровательный фильм о том, что происходит в московском метро, за жизнью которого автор наблюдал в течение года. На первый взгляд, выбранная тема вызывает опасения: кажется, о людях, которые куда-то едут, сняты уже все возможные доки, и к тому же метро в Москве — это хоть и подземный дворец, но в качестве транспорта его выбирают не из-за красоты или экологичности, а потому что это дешево, и для многих просто не существует выбора между метро и не-метро. К тому же подземка представляется местом, где течет огромный поток чаще всего измотанных и раздраженных людей — в общем, выпуклая фактура здесь представляется легкой добычей для документалиста. Тем не менее «Куда мы едем?» развеивает эти ожидания и демонстрирует неравнодушный и чуткий взгляд авторов на их героев и пытается в политическом выхватить поэтическое. Подземка у Федотова представляется спрессованным отражением российской действительности. В нем можно натолкнуться на агрессию полиции, которая винтит протестующих, увидеть, как люди отмечают Новый год, откупоривая шампанское прямо в вагоне, оказаться свидетелем беспричинной драки или каких-то нежностей, поучаствовать в разговорах о чем-то великом или зафиксировать, как государственный патриотизм не оставляет граждан даже под землей.

Руслан Федотов

оператор и режиссер-документалист

Семен Закружный

продюсер документальных и телевизионных проектов


Об идее фильма

Федотов: Как мне сказал один парень на IDFA: «Ну конечно, каждый вгиковец идет в метро и снимает там этюды». (Смеется.) В целом все так и есть, но меня всегда привлекало пространство метро. Оно и закрытое, и публичное одновременно, и за то время, что ты едешь вместе с другими людьми по своим делам, успеваешь понаблюдать за их жизнью и чуть-чуть узнать их историю. Как в плацкартном вагоне, когда тебя забрасывает к рандомным пассажирам и ты вынужденно на какое-то время оказываешься очень близко с незнакомцами без возможности сбежать. Метро при этом, в отличие от парка или библиотеки, позволяет тебе не то чтобы быть невидимкой, но дает возможность физической близости, которая при этом уместна и не вызывает вопросов. Мне понравилось, что на IDFA описали московское метро как театральное пространство. Колонны — это декорации, а люди — актеры. Можно зайти в него как в зрительный зал и выжидать, что будет происходить. Хотя по факту это место, чтобы люди добирались из точки А в точку Б. Но там разворачивается целая жизнь. В машинах наверху все такое индивидуальное, ты не можешь никого видеть, никому ничего рассказать. А в метро все на ладошке. В общем, идея наблюдать за потоком разных людей не нова, поэтому мне важно было понять, как это снять.

О съемках

Закружный: На IDFA нам говорили, что некоторые сцены выглядят постановочными, что Руслан снимал, договариваясь с людьми. Это не так. Если бы там была хоть одна постановочная сцена, не получился бы такой искренний и красивый фильм. Хочу заметить, что «Куда мы едем?», помимо лучшего дебюта, получил еще и награду за лучшую операторскую работу — ценное достижение. Он снимал все на Blackmagic — небольшую камеру без крупной тяжелой оптики (Blackmagic Poket Cinema Camera — Прим. ред.). Выглядит она как небольшая коробочка, которую можно положить на колени, параллельно сидеть в телефоне, и у людей вообще не будет создаваться впечатление, что человек что-то снимает. Конечно, в какой-то момент люди замечали Руслана, и он мог им сказать, что снимает кино. Но у Руслана большая харизма, которая обволакивает мгновенно — сопротивляться сложно. Было и несколько заранее продуманных съемок — это не была какая-то рыбалка в андеграунде с 10 до 18. Руслан отмечал стратегически важные даты и события и на них охотился как настоящий полевой документалист. Например, когда сотрудники метро начинали спускать елки в метро накануне Нового года.

О форме в документальном кино

Федотов: В моей первой серьезной работе «Саламанка», снятой вместе с Сашей Кулак, мы в большей степени фокусировались на визуальности, плюс в фильме был использован поэтический текст, поэтому он получился очень выверенным и эстетским. Мы тогда были больше операторами, чем режиссерами, хотя я и сейчас не могу себя уверенно назвать режиссером — скорее, пробую разное. В моей первой самостоятельной картине «Песни для Кита» мне необходимо было сделать что-то радикально другое, и в итоге получилось такое прямое кино; я вообще ничего не придумывал, а только успевал бежать за своей героиней. Тьютором была Марина Разбежкина — это тоже видно по фильму.

В «Куда мы едем?» хотелось совместить метод Разбежкиной, когда мы показываем реальность без слоев, и поэтику. Ведь метро — это наслоение разных драматических социальных обстоятельств, и мне не очень хотелось создавать гнетущий соцреализм. Мне кажется, документальное кино мало внимания уделяет длине кадров, их сопряжению — тому, чем обычно оперируют в кино игровом. В новом фильме я пытаюсь использовать ассоциативные приемы, чтобы материал не выглядел просто фиксацией событий, репортажем; хотелось чуткости. Из-за того, что в фильме много социальных вопросов, странных персонажей, грусти, я пытался сделать так, чтобы это хотя бы было тепло и вызывало улыбку. Немного радости и немного грусти.

Еще я вдохновлялся картиной Шанталь Акерман «С Востока», снятой накануне развала Советского Союза. На съемках она ставила стедикам на машину, медленно ездила и снимала застывших людей на остановке. Это вообще не фильм, он ближе к музейному видео-арту. При этом работает как документ эпохи. И мне хотелось чего-то такого.

О стереотипах о России в кино

Закружный: Перед как показать фильм на IDFA, мы провели небольшой камерный показ для друзей, критиков, ребят, которые занимаются экспериментальным и документальным кино. И это было похоже на матч по футболу или просмотр массового жанрового кино: люди хлопали, смеялись, плакали… Мы наблюдали резкую смену настроений — от смеха и аплодисментов до слез и тишины. Первый показ на IDFA прошел вообще по-другому. Европейцы не понимали, как нужно на это реагировать: это страшно или смешно, а над этим вообще можно смеяться? Какое-то количество человек подошли к нам после и сказали, что они под впечатлением, но многие выходили со странным выражением лица. Тут нужно отметить, что нам важно было не включать материал по принципу его сенсационности. Многие кадры, которые можно было бы назвать фактурными, не вошли из-за того, что в них не было истории. В каждой сцене в итоговом фильме есть роль в общем нарративе. Мы выбирали зарисовки так, чтобы получилось полноценное эссе, а не нарезка треш-видео из московского метро по типу «десять сумасшедших аварий или драк».

Федотов: Я понимаю вопрос про стереотипы, но вот сидит мужчина в костюме Деда Мороза с девушкой, и они час без остановки говорят про Советский Союз, бога и отношения США с Россией. Или кот, путешествующий на голове у своего хозяина. Вопрос: надо вставлять это в фильм или нет? Для меня это олицетворение кухонных разговоров и новогодний сюр. Просто это такая реальность.

Фрагмент из фильма «Куда мы едем». Увидеть его целиком в ближайшее время можно будет только на фестивалях и специальных показах 

О судьбе фильма

Закружный: Это первый реализованный кинопроект московского офиса Pinery Films — компании, у которой в общей сложности семь проектов на разных этапах производства, в том числе фильм Миши Местецкого, который мы сняли в сопродюсерстве с Сережей Корнихиным. Также мы пишем художественный сериал, снимаем два документальных проекта для платформ. Но все это, так или иначе, массовые проекты, а мы при этом сильно хотим стать базой для таких режиссеров, как Руслан. Авторские проекты не принесут больших денег, но именно так появляется искусство. В этом мало продюсерского креатива, зато много продюсерского мастерства, потому что для таких проектов важны помощники-продюсеры, проводники по мировым грантам, по фестивалям, по всему циклу производства. И я бы не назвал это креативной работой — скорее, это какое-то советничество.

[data-stk-css=»stkg73ZA»]:not(#stk):not(#stk):not(style){width: 150px; margin: 0 auto}[data-stk-css=»stkKbK4O»]:not(#stk):not(#stk):not(style){width: 150px; margin: 0 auto}

08.12.2021 👁 11966

Также читают