Топ новости
Топ Новости

Монастырь, где молился Король Даниил

0 6

В ХVII в. по своему богатству и значению для Киевской митрополии Жидичинский монастырь считался вторым после Киево-Печерской лавры

Сегодня «Точка на карте» поведет вас дорогами, которыми ходили король Даниил Галицкий и епископы с митрополитами, европейские монархи и киевские беспризорники, прусские солдаты и сельские школьники. Побываем в уникальном месте, где духом украинской старины пропитан каждый клочок земли на высоких берегах Стыра. Это сакральное для волынян (и не только) место — совсем рядом с Луцком. Достаточно выехать на объездную дорогу и завернуть в Жидычин — скромное пригородное село с богатым историческим прошлым. Именно здесь пятнадцать лет назад в очередной раз восстал из забвения и руин Свято-Николаевский мужской монастырь — один из старейших монастырей Западной Украины, история которого насчитывает более тысячи лет.

КОРОЛЕВСКОЕ ВЕЛИЧИЕ ЖИДИЧИНСКОГО МОНАСТЫРЯ

Когда-то Жидычин был городом, имевшим Магдебургское право, а по своей влиятельности порой превышал даже древний Луческ. Сегодня — это самое обычное село, где прикупить лакомый кусочек земли для строительства мечтает много лучан. Потому что уголок действительно райский. А еще где ни копнешь — старина. Сама была свидетелем, как лет семь назад на огороде местного жителя, который взялся копать траншею для канализации, наткнулись на древнерусскую печь! Такой находки у волынских археологов прежде не было. Печь сохранилась в прекрасном состоянии, но пришлось ее законсервировать, спрятав снова в землю, чтобы солнце и ветер не разрушили. Старинный сосуд, найденный рядом, пополнил коллекцию местного музея.

На долгом веку Жидичинского монастыря было все: слава и величие, падение и забвение, и многовековой путь от деревянных келий в диком лесу до одного из влиятельных центров православия. Официальной датой его основания считается середина XIII века. Но есть все основания считать, что монастырская братия облюбовала эти живописные холмы вокруг Жидычина еще в ІХ-Х вв. Известно, что к здешним святыням приезжал молиться сам Король Даниил. Стал ли бы он посещать новую малоизвестную святую обитель, если бы она не имела влияния и статуса?

Настоятель монастыря архимандрит Константин (кстати, в мирской жизни — журналист) подтвердил эту версию:

— Даниил Галицкий бывал в нашем монастыре, и это зафиксировано в Ипатьевской летописи в 1227 году: «Еха в Жидичин кланяться и молиться к святому Николе». Второй раз он приезжал сюда в 1236 году. Из этого можно сделать предположение, что наш монастырь был заложен не в XIII веке, а гораздо раньше. Ибо получению такой силы и влиятельности должен предшествовать большой монашеский подвиг. А он исчисляется не годами и не десятилетиями, а веками. Поэтому считаю, что монахи здесь поселились, вероятно, в IX—X веках.

Выходит, этот монастырь мог существовать до 988 года, до официального крещения Руси? Монастырская братия не исключает этого. Поскольку некоторые исторические изыскания позволяют делать такое предположение. Ведь Волынь была тогда на границе с Европой, которая в то время уже христианизировалась. Согласно византийским хроникам, епархия моравских братьев Кирилла и Мефодия включала в себя наш край, а границы ее проходили по реке Стыр, которая протекает через Жидычин и где до сих пор сохранилось ее старое русло. По преданию, первые проповедники-христиане пришли к местному князю луцкому, но он их выгнал. Так они, идя дальше по реке Стыр, и добрались до Жидычина.

— А правда, что в Жидычине жил младший сын Богадана Хмельницкого Юрий? Якобы, он отказался от гетманства, принял монашеский постриг и стал Гедеоном, был здесь архимандритом, — интересуюсь еще одной жидычинской легендой у настоятеля.

— Мне приходилось общаться по поводу этого со многими историками. Они считают это легендой. Никаких исторических подтверждений тому, что Юрий бывал в Жидычине, нет.

КАК ОДНОКУРСНИК СТАЛИНА МОНАСТЫРЬ СПАС

О мощи и влиянии Жидычина свидетельствует тот факт, что в 1429 году, когда в Луцке проходил съезд европейских монархов, часть иностранных гостей поселили в Жидычине, потому что места в Луцке всем не хватало.

О монастыре особенно заботился луцкий князь Николай Святоша, правнук Ярослава Мудрого и сын черниговского князя Давида Святославовича. Он отрекся от престола, чтобы положить конец княжеским межусобицам, и постригся в монахи. Остаток своей жизни провел в монастыре, похоронен в Киево–Печерской лавре. Его почитает православная церковь, а современные жидичинские монахи — особо (в честь Николы Святоши они проводят «Николаевские чтения»). Православная обитель занималась 24 близлежащими селами, здесь была замечательная библиотека, семинария, печатались книги, то есть она была центром просвещения и образования.

В ХVII веке по своему состоянию и значению для Киевской митрополии Жидичинский монастырь считался вторым после Киево-Печерской лавры, а его храм сиял серебром и позолотой. И это после полного разрушения православной святыни в трагическом 1496 году, когда на Волынь ворвались крымские татары во главе с сыновьями хана Менгли Герая и уничтожили монастырь с его 80 насельниками. Его жгли и разрушали все завоеватели, которые с мечом приходили на эту землю, но он воскресал из пепла. Пережил Унию и российское самодержавие, власть Речи Посполитой и даже Сталина.

Однако по росчерку пера российского царя Николая i в 1830-х годах монастырь перестал функционировать, а в 1893 г. из его архивов изъяли весь летописный материал. С той поры монашеская жизнь в этих стенах прекратилась более чем на полтора века. В годы Первой мировой в одном из уцелевших монастырских зданий — во Дворце митрополита спали немецкие солдаты просто на иконах, а хоругвями вместо портянок обматывали ноги. Потом здесь поселились дети из киевского приюта и инвалиды, а с 1947–го — жидычинские школьники. Кстати, именно «вождю всех народов», как ни парадоксально, жидычинская святыня в какой-то мере обязана своим спасением во времена самого воинствующего атеизма. А было это так…

До войны в Жидычине правил священник Моргаевский — однокурсник Иосифа Джугашвили по Тихвинской духовной семинарии. И когда в монастыре хотели поселить какой-то военный штаб, этот батюшка написал письмо Сталину и довольно быстро получил ответ из Москвы. Штаб скорехонько выбрался из монастыря и из села подальше. Так письмо-ответ Сталина стало своеобразной охранной грамотой для тысячелетней христианской святыни, в которой после войны на сорок три года поселилась местная школа. И, наверное, благодаря этому, не были полностью разрушены монастырские здания. А то кто знает, что могло прийти в голову какому-нибудь партийному чиновнику? Мало ли памятников истории было уничтожено, когда в церквях сели колхозные склады минудобрений и химикатов или прочей напасти?

ВДАЛИ ОТ СУЕТЫ

От древней истории монастыря до наших дней сохранилось несколько памятников архитектуры национального значения: Дворец митрополита (XVIII век), Николаевская церковь (1723) и колокольня на монастырском дворе. Но если Дворец принадлежит УПЦ Киевского патриархата, то у церкви с колокольней, которая является одним целым с монастырским комплексом, другой хозяин — они принадлежат общине УПЦ МП. Вот такие парадоксы современности.

Старинной церкви повезло больше, она была действующая. А митрополитская резиденция оказалась на грани полного уничтожения. И если бы не вселились в 2003 году в эти убогие стены монахи, может уже и забыли бы все о былой славе Жидычина.

Когда шесть лет назад я впервые побывала здесь, тотальная разруха и упадок просто поражали. Даже несмотря на то, что был благоустроен двор, были новые окна и крыша в патриаршей резиденции, кипели работы и внутри: расписывалась домовая церковь, обустраивались кельи, библиотека, трапезная, хозяйственные помещения. И мне все же не пришлось видеть самую руину, которую застали здесь первые монахи в 2003-м.

После выселения школы историческое здание тринадцать лет простояло в запустении, хотя на ее стене всегда висела официальная табличка о том, что здесь памятник архитектуры государственного значения. Но охранять ее никто не собирался. Дворец уничтожался не только ветрами и дождями, но и местными. Из бывшей школы рвали «с мясом» электропроводку, окна, двери, разбирали кирпичи. То, что не разрушил время и враги, взялись довершить свои люди…

— А кто его знает, откуда они были? Наши или нет, издалека или сблизи? — философски сам себе отвечает на вопрос о странной сущности человеческой натуры отец Агапик, ловко орудуя бензопилой, срезая старые деревья возле Святодуховского скита, который построили монахи на горе возле старого кладбища.

Этот скит хорошо виден издали с объездной дороги. Между собой монахи называют его раем. Здесь действительно как в раю, даром, что рядом старые надгробия напоминают о бренности земного бытия. В густых зарослях старых белых акаций заливаются соловьи, а внизу, сколько глаз видит, зеленеют поймы старого русла реки Стыр. Бросается в глаза и хорошо убранная беседка-часовня, которую особенно облюбовали жители для венчания. Едут даже из Луцка, чтобы пожениться на природе в такой красоте, сфотографироваться на фоне великолепных пейзажей.

Отец Агапик живет в скиту еще с двумя братьями, потому что здесь чуть дальше от села и суеты. Сам он родом из соседнего Клепачева, даже учился когда-то в жидычинской школе, когда она была еще в доме митрополита. Но им, ученикам, никто и никогда не рассказывал о старинном монастыре, а дети понятия не имели, кто же тот митрополит, о котором написано на табличке. Мог ли тогда знать простой сельский мальчик, что пройдет совсем немного лет и он вернется в эти стены. Но уже постриженным в монахи…

— Как семья отреагировала? Папа не мог понять. «Тебе дома нечего есть-пить, во что одеться? Или мы тебя обижаем? — все спрашивал. А мама приняла мой выбор. У меня есть еще три сестры и брат. В Луцке все.

— В гости ездите?

— К родителям хожу пешком. Здесь недалеко. А сестры и брат ко мне приезжают. Но уже как к священнику. Если что-то случится, где-то что-то не ладится — бегом сюда. Как все…

«КОГДА НАЧАЛАСЬ ВОЙНА — КАК ОТРЕЗАЛО»

Беседуем с настоятелем монастыря архимандритом Константином в монастырской библиотеке. На полках замечаю не только книги, но и много современной литературы. Говорит отец, приезжают к ним за книгами люди даже из Луцка. Но теперь уже меньше, потому что все заслонил собой Интернет. Монахи тоже им пользуются, потому как сегодня без него? Кроме своего монастыря, он занимается делами всех монастырей епархии, поэтому работы хватает с головой. Говорим о мечтах, планах и о том, что болит.

Сегодня в Жидичинском монастыре проживает десяток насельников, среди них — несколько послушников, а остальные — монахи, которые здесь уже много лет строят святыню ежедневным нелегким трудом и молитвой. Могло бы быть братии и больше, но не получается обустроить дополнительные кельи. Потому что митрополичья резиденция не совсем для этого подходит. И так ютятся, как могут. Почти все «старожилы» либо заканчивают, либо уже закончили богословскую академию. Образование и самосовершенствование для современного монашества — это не дань моде или чья-то прихоть, а необходимость.

Мечтают жидичинские монахи о своем Успенском храме, потому что для монахов Успения — это их праздник. И на монастырском дворе увидела грандиозное строительство — фундамент нового собора. В нижнем, Успенском, монахи уже присматривают себе крипты, где когда похоронят священников и их братию. «Грешный, сюда не попаду. Я туда, в рай намылился. В Святодуховский скит, потому что там птички поют, как в раю, — шутил мой гид по монастырю отец Калиник, коренной киевлянин, под два метра ростом, который семь лет живет в Жидичинском монастыре и никуда больше не хочет отсюда уезжать.

— Уже полтора миллиона в фундамент залито. Строительство большое, но ничего, с Божьей помощью, — устало улыбается отец Константин. — Нижний храм Свято-Успенский, а верхний — Воскресения Христова. Возле нашей ограды на въезде видели участок земли? Там остатки фундамента бывшего келейного корпуса еще сохранились. Просили у депутатов сельсовета отдать нам этот кусочек. Может, построили бы какое-то помещение, где могли бы переночевать паломники. Много людей приезжают, особенно в великий пост. Хотят неделю-две пожить в монастыре. А мы не можем их нигде поселить, потому что реально негде. Депутаты не захотели нам этот участок выделить, боятся, как отреагируют на это наши соседи. Имею в виду Свято-Николаевскую церковь УПЦ МП. Боятся, как бы, нас рассорить…

Украинский монастырь с тысячелетней историей не может выпросить клочок земли у местной власти, хотя над сельсоветом развевается украинский сине-желтый флаг. Впрочем, может, и ничего удивительного, ведь большинство местных не ходят в «неканоническую» церковь киевского монастыря, а в Николаевскую церковь, куда ходили их родители, деды. А в монастырь едут прихожане из Луцка, других сел.

— С соседями из Московского патриархата как живете? Раньше все было мирно, тихо.

— Когда началась война — все, как отрезало. Даже не здороваются священники. Когда-то с праздниками поздравляли, по-человечески было. Теперь не общаемся. Меня иногда подталкивают, мол, как вы терпите такое соседство, надо забрать церковь и все. Идти с насилием, отбирать — это не выход. Надо, чтобы люди этого захотели. Может до них дойдет когда-то. Я понимаю, люди идут в церковь, в которую ходили их мама или бабушка. А кому та церковь принадлежит, для них не имеет значения. К сожалению.

«СВЯЩЕННИКИ НАШИ ОТМЕЖЕВАЛИСЬ ОТ СВОИХ ЛЮДЕЙ»

Насельникам этого монастыря часто приходится слышать от местных: «Разве это монахи?» Им не понятно, для чего, например, затеяли на месте свалки, где паслись козы, обустраивать парк имени Даниила Галицкого. Была помойка-помойкой, пусть бы и дальше была. А тут взялись монахи “красоту наводить” и нарушили общий комфорт. Понаехало людей из Луцка, немного села пришло. Все гребут, равняют, красят. И за одно лето прошлого года свалку в парковую зону превратили.

— Когда мы начинали, слышали в спину сами упреки: «Оно вам надо?» Или: «Опять деньги отмывают». Какие деньги, когда мы набрали кредитов для строительства храма, их же надо отдавать? Братия на Рождественские праздники с хором колядуют все праздники, чтобы денег на кредит заработать. И разве людям станешь объяснять? Не мне надо, а вам. Я мог бы сесть за монастырской оградой и ничего не делать. Но сделали вместе с людьми за одно лето замечательный уголок отдыха, с детской площадкой, беседкой, обустроили дорожки, установили барельеф Даниила Галицкого. Теперь там проходят торжества, концерты, крутят кино под открытым небом в импровизированном кинотеатре, где вместо привычных стульев — тюки соломы, которые приносят монахи, и звездное небо. И жителям села, а не монахам, играли здесь музыканты известного ансамбля струнной музыки «Кантабиле», даже несмотря на дождь. А детскую площадку уже кто-то поломал… Честно, меня это убивает. Хотим жить в Европе, а то, что делают люди, ломаем. Наши соседи из московской церкви тоже были против парка, — разочарованно говорит отец Константин. — Но не впадаем в отчаяние. Мы, священники, не можем взять оружие в руки, но можем и должны открыть другой фронт — фронт борьбы с равнодушием. Чтобы не было, что война только там, а здесь все хорошо.

— У большинства из нас представление о монастыре как о чем-то закрытом, обособленном, скрытом от постороннего глаза. А тут вы со своей активностью и неравнодушием…

— Это ошибочное и искаженное представление о монастырской жизни. Монастыри всегда принимали активное участие в социальной жизни, а не прятались за монастырскими стенами. На монастырях была опека над бедными и больными, образование, и теперь они тоже должны задавать тон. Конечно, есть такие монастыри, как на Афоне, но это немного другое. Там даже перечень грехов иной, чем у нас. Нельзя жить в социуме и быть вне его. Люди же приходят к нам в церковь из этого социума, исповедуются, плачут, рассказывают, что им болит. Монах не может быть эгоистом, одеть подрясник и закрыться в келье, а вы, люди, живите себе, как хотите. Задача церкви и монашества в частности, — помогать лепить из человека гражданина.

Меня тревожит современное состояние христианства и то, что наши люди уходят в другие церкви. И этому есть объяснение. Обида людей имеет свои причины. Несмотря на глубину православия, мы не можем не видеть его политической агрессивности, меркантильности, когда наместники церкви строят виллы, покупают дорогущие автомобили. И чем больше мы будем закрывать на это глаза, чем больше будем ссориться, тем больше людей будут уходить от нас. Священники наши отмежевались от своих людей. Если хочешь услышать человека, пришедшего в церковь, должен опуститься на землю, как сделал это Христос. Он, сын Божий, опустился на землю, чтобы нас услышать. И если мы наследники Христа, то тоже должны спуститься, чтобы услышать людей. Для меня примером служат слова апостола Павла: «Я стал для всех всем». Коротко и емко. Они для меня и есть суть христианства.

…На прощание монахи угостили меня скромным монастырским обедом. Когда ела рисовый супчик, щедро приправленный маслом, в очередной раз убедилась: неважно, какую пищу получает тело. Главное, чем наполняется душа. И простой рисовый суп может быть вкуснее заморских деликатесов, когда он приправлен молитвой, жертвенностью и верой.

Нина Романюк, Луцк

Украина на ukrinform.ru

Вам также могут понравиться

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.