Топ новости
Топ Новости

Легитимизирует церковь не Томос, а верующий народ

0 22

Какого зла ожидать от церкви, размахивающей ядерным кадилом?

Патриарх Кирилл засобирался в Константинополь. Планирует попасть туда 31 августа, в канун Собора. Попытается уговорить Варфоломея не давать нам Томос.

Почему едет лично? Возможно, вспомнил слова одного плохиша из фильма «Пятый элемент»: «Если нужен результат – действуй сам» (правда, герою фильма это не помогло). Похоже, других рычагов у него не осталось.

Напряженность в Москве нарастает. У нас – тоже. Два крестных хода в Киеве были как смотр войск перед генеральной битвой. На билбордах и в политической рекламе с обеих сторон – сплошное слово «вера». У каждого своя.

Я не удивляюсь еретикам из Москвы – Кириллу и Путину. Для них Украинское православие – крест на их могилу. И клятвы Новинского «лично встать защищать Лавру» не тронули. Не встанет, будьте уверены.

Меня удивляет реакция части верующих и священников УПЦ МП. Вам-то что Киевский патриархат сделал плохого? Почему воспринимаете будущий Томос как бедствие?

Не будет никакой гражданской войны! И если считаете себя украинцами, то не ли радоваться дожны? Ведь появится же на просторах страны еще одна братская церковь. И число православных не уменьшится, а, если добавить тех, кого вы до сих пор считали нелегитимными, а Томос их уравняет с вами – то даже увеличится!

Томос помирит украинцев. Ибо прекратятся распри о первородство над тарелкой чечевичной похлебки, анафемы и передергивание исторических фактов. Каждый пойдет своим путем. Кто-то будет признавать, что Владимир крестил Украину, кто-то упорно будет держаться за то, что – Великороссию. Кто-то будет обращаться к Богу на родном языке, кто-то – на церковнославянском… в конце концов, для веры это не главное.

Не радует экзальтация и со стороны тех, кто уже делит шкуру неубитого московского медведя. Кто торопит время, предрекая изгнание Моспатриархии из Печерской и Почаевской лавр…

Если Томос будет наш, то все равно немедленных изменений ожидать не стоит. Никто не кинется делить имущество. А если и кинется, то суды затянутся на годы, и понадобятся новые законы и решения КС, и много чего еще. Да и возникнет ли в этом насущная потребность, кроме как ради ублажения гордыни? Все решится эволюционным путем: через поочередные литургии, совместные акции. Те, кто был слишком непримиримыми, помирятся.

Побегут ли массово верующие и клир с вещами из МП в КП? Вряд ли. Те, кому нация ценнее догмы, уже давно ушли – отсутствие Томоса не сталао им помехой. Остались умеренные, а срок их сомнений – годы и десятилетия.

Ортодоксальная христианская церковь не склонна к решительным изменениям. А тут менять придется круто. За четверть века две конфессии уж слишком разошлись не только в режиссуре таинств, но и в мировоззренческих вещах, в отношениях с властью, в психологии влияния на паству. Как перейти на украинский язык (а именно это озвучил Филарет), когда жизнь прожил в церковнославянском?

Но все это – если «дадут». А если нет? Потому что мы не знаем – с чем в багаже Кирилл отправляется к Варфоломею.

Не думаю, что это деньги. Скорее – ультиматум. Потому что Украина с ее церковью, духовенством и паствой, с ее святынями – это богатство, ради которого, чтобы его не отдать, Кирилл готов и к расколу, и к церковно-гражданской войне. Хватит ли Варфоломею непоколебимости?

Отложит ли он решение до лучших времен ради призрачного единства православия? Надо быть готовым и к этому. Ибо кто знает, какого зла ожидать от церкви, размахивающей ядерным кадилом.

Если окончательное решение перенесут – это будет больно для нас, но не смертельно.

Скажу сейчас ересь: не Томос легитимирует Украинскую национальную церковь. Томос – это лишь пропуск в благородную семью, дабы взяться за руки и синергировать священную благодать. А легитимизирует церковь верующий народ. Если он верит в Бога и верит церкви, то она не умрет, и пусть это случится через 100 лет, но получит признание и авторитет.

Не от Москвы получил в давние времена народ свою Церковь – об этом не раз говорили из Константинополя. Она жила в душах, обиженная, несмотря полутысячелетнее Московское рабство. Оковы пали – вырвалась на волю. Однажды зажженый очаг уже не погаснет. Так что же теперь – бояться, что кто-то не выдаст ему удостоверение об этом тысячелетнем существовании?

Участникам всех этих событий стоит вспомнить, как рождались лютеранская и англиканская церкви в Западном христианстве. Ни проклятия, ни столетние войны не остановили реформаторов. И никто ни у кого не просил признания.

На наших просторах есть замечательный пример – УГКЦ, рождение которой было не предательством и не расколом, о чем веками твердили московские пропагандисты. Напротив, как писала историк Наталья Яковенко, это был единственный шанс сохранить украинскую идентичность в вере и защититься у римского Престола от посягательств варшавских иезуитов.

Долгие годы УГКЦ терпела притеснения, столько раз ее упрекали в «искусственности образования»! И при коммунистах «вопрос униатов», казалось бы, был решен окончательно и бесповоротно.

Но нет. Церковь выжила и дала украинскому народу Андрея Шептицкого, Иосифа Слепого, Любомира Гузара… Вспомним последние годы жизни Блаженнейшего Любомира – к его словам прислушивались и католики, и православные, и убежденные атеисты. Хороший пример, да простят мне православные.

С Томосом или в ожидании его украинской православной церкви придется пройти еще немалый путь. Возможно, отдельно от государства, но не отдельно от политики. КП уже ворвалась в нее, дала приют повстанцам Майдана и стала звонарем сопротивления. В долгие годы войны была и остается духовной опорой для солдат, а для многих из них последней надеждой перед лицом смерти.

Но сегодня всего этого все же маловато. Война несет обществу угрозу варваризации, разочарований в силе интеллекта. И не должна ли Церковь вернуться к тому, с чего начинала во времена Острожской и Киево-Могилянской академий, церковных братств? Нести просвещение.

Пора уже избавиться от российской парадигмы о греховности знаний и святости невежества. Время взять на вооружение и привлечь внимание украинцев к христианским мыслителям Западного Мира – Блаженному Августину, Эразму Роттердамскому, Фоме Аквинскому. Не этим ли должна заняться Украинская церковь, чтобы утвердить свои европейские ориентиры?

Я хотел бы видеть Церковь, издаеющую свои книги и журналы для широкой общественности, являющейся площадкой публичных общественных дискуссий на животрепещущие темы в сфере культуры и морали. Хотел бы, чтобы в стране и мире знали ее теологов, историков христианства, философов.

Сегодня, в жестокие и циничные времена, кажется, – никому, кроме Церкви, не под силу изучить и обнародовать собственные выводы о Волынской трагедии, большевистских преступлениях, Голодоморе, еврейских погромах. И где надо – защитить украинскую нацию, а где надо – призывать к покаянию. У кого, как не у нее, есть право это сделать?

Она могла без боязни взяться за публичное обсуждение вопросов экологии, генной инженерии, абортов, прав ЛГБТ, эвтаназии, мультикультурности и толерантности к другим религиям, соотношения национального и глобального, "зради й перемоги", честности и коррупции – всего того, где мы не имеем приемлемых для себя ответов.

И не опираться лишь на догмы, как Уильям Окам, а призывать к познанию мира, созданного Господом таким, чтобы его можно было познать – как призывал тот же Фома Аквинат. И ее теоретики не должны бояться вступать в диспуты с учеными-атеистами, ища истину вместе – как в свое время делал на Би-Би-Си преподобный Антоний Сурожский.

В прошлом году Римский клуб в своем докладе отметил безальтернативность в будущем так называемого «Нового Просвещения», синтетического мировоззрения, когда достигается согласие между религиозными и научными поисками. Чем не приглашение для наших теологов?

Как бы я хотел послушать такие дискуссии и, возможно, даже принять участие в них!

В секулярном многоконфессиональном государстве отцы Церкви должны сделать ее интересной для всех, а не только для своей паствы. Потому что церковь – это носитель культуры. А это предполагает меценатство, создание собственного лица в иконописи и росписи церквей, поиск талантов в этой сфере и назначение им именных стипендий, творческие конкурсы и фестивали церковного пения.

Церковь должна научиться сама зарабатывать средства – и на себя, и на меценатство. Ей нужны будут пожертвования от многих состоятельных украинцев. Крупные пожертвования – поскольку в государстве маловато сил, чтобы строить храмы, когда нужны – танки.

И наконец, Церковь должна учить толерантности и демократии, ей придется пройти испытание медными трубами. Ибо очень велик соблазн – огосударствиться, увидеть в себе исключительность как носителя единственной истины на наших просторах. А это – путь назад.

Давайте поразмыслим надо всем этим, а не будем ждать погоды от Синода.

Бог любит испытывать нашу веру. Но мотор запущен, он набирает обороты. Нам некогда ждать, нам нужно завоевывать мир.

Евгений Якунов. Киев.

Общество на ukrinform.ru

Вам также могут понравиться

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.